Записки несовременного человека (unmodern_person) wrote in dombulgakova,
Записки несовременного человека
unmodern_person
dombulgakova

«…В литературе вся моя жизнь»

Оригинал взят у unmodern_person в «…В литературе вся моя жизнь»
Булгаков
  Известно, что политика – это искусство возможного. «А объем моей власти ограничен, ограничен, ограничен, как все на свете!» – кричал всесильный римский вельможа Понтий Пилат нищему бродяге Иешуа Га-Ноцри. Эту важную сцену романа «Мастер и Маргарита» Михаил Афанасьевич Булгаков написал в конце жизни и в последней редакции опасные слова вычеркнул. Но секрет бесчеловечного механизма тоталитарной власти он познал на собственном опыте в самом начале писательского пути.


     В этот день, 28 марта 1930 года, Михаил Булгаков, доведённый до отчаяния нападками «пролетарских» критиков, обратился с отчаянным письмом к правительству СССР: «Я обращаюсь к гуманности советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя в отечестве, великодушно отпустить на свободу».

---
   «В минуты нездоровья и одиночества предаюсь печальным и завистливым мыслям. Горько раскаиваюсь, что бросил медицину и обрек себя на неверное существование. Но, видит Бог, одна только любовь к литературе была причиной этого. Литература теперь трудное дело. Мне с моими взглядами, волей-неволей выливающимися в произведениях, трудно печататься и жить» (26.X.1923 г.).
   «…В литературе вся моя жизнь. Ни к какой медицине я никогда больше не вернусь… Ничем иным я быть не могу, я могу быть одним – писателем» (6.XI.1923 г.).
---

     Вокруг «Дней Турбиных» завязалась номенклатурная борьба. С первого прочтения в театре пьеса Булгакова встретила скрытое, но отчаянное сопротивление в Наркомпросе, Главреперткоме и ЦК, породила параноическую подозрительность ОГПУ, в судьбу ее сразу вмешались могучие силы.

     Органы секретных служб продолжали настойчиво проявлять свой интерес к личности Булгакова. 22 сентября и 18 ноября 1926 г. писатель вызывался в ОГПУ на допросы. Там он, в частности, показал: «На крестьянские темы я писать не могу потому, что деревню не люблю. Она представляется мне гораздо более кулацкой, чем это принято думать. Из рабочего быта мне писать трудно. Я быт рабочих представляю себе хотя и гораздо лучше, нежели крестьянский, но все-таки знаю его не очень хорошо. Да и интересуюсь я им мало и вот по какой причине: я занят.
     Я очень интересуюсь бытом интеллигенции русской, люблю ее, считаю хотя и слабым, но очень важным слоем в стране. Судьбы ее мне близки, переживания дороги. Значит, я могу писать только из жизни интеллигенции в советской стране. Но склад моего ума сатирический. Из-под пера выходят вещи, которые, порою, по-видимому, остро задевают общественно-коммунистические круги. Я всегда пишу по чистой совести и так, как вижу. Отрицательные явления жизни в советской стране привлекают мое пристальное внимание, потому что в них я инстинктивно вижу большую пищу для себя (я – сатирик)». Приблизительно так он писал в «Письме Правительству СССР» через четыре года.

     Власть ощутила в булгаковском тексте скрытую угрозу, тайное влияние на театр, литературу и, главное, на зрителя, вдруг повалившего во МХАТ с рабочих окраин. Всех изумило то, что враги показаны живыми и даже симпатичными людьми. Советские писатели и драматурги спешили уничтожить талантливого и удачливого конкурента.

     Осенью 1929 рождается «Кабала святош». О драматурге Мольере, короле Людовике, который пытается покровительствовать Мольеру, и о всесильной «кабале святош», на самом деле решающей все. Впрочем, по желанию пьесу можно было рассматривать как историческую мелодраму, далекую от современности. В начале 1930 «Кабала святош» запрещена. Теперь это полная катастрофа – в доме ни гроша, жена пробует устроиться на работу, ей отказывают, как только узнают, что она Булгакова.
   28 марта Булгаков пишет письмо «Правительству СССР», фактически – И.В.Сталину. Ответа нет. 14 апреля стреляется В.В. Маяковский; 17 апреля похороны Маяковского становятся массовой стихийной демонстрацией любви к поэту. Назавтра, 18 апреля, Сталин звонит Булгакову. Это был их единственный личный разговор. Булгаков отказался от предложения уехать за границу. Его берут во МХАТ – режиссером; конкретная задача – инсценировка «Мёртвых душ» Гоголя. Но пьесы Булгакова по-прежнему запрещены, проза не публикуется.

     Только в начале 1932 «Дни Турбиных» по распоряжению Сталина восстановлены на сцене МХАТа. Примерно тогда же разрешен «Мольер» («Кабала святош»); во МХАТе начинаются репетиции. В 1934 в Театре Сатиры приступают к постановке комедии «Иван Васильевич», вахтанговцы заключают договор на пьесу «Александр Пушкин». А в марте 1936 происходит новый обвал: после семи премьерных спектаклей «Мольер» запрещен. Театры Сатиры и им. Вахтангова спешно расторгают договора. Булгаков порывает с МХАТом и уходит в Большой театр (оперы и балета) – либреттистом; здесь он правит чужие либретто и пишет четыре собственных (ни по одному из них не была поставлена опера).

     До конца своих дней Булгаков будет известен в России только как драматург, притом автор одной пьесы – «Дни Турбиных».
   (В материале использованы публикации Всеволода Сахарова).


Instagram
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments