Записки несовременного человека (unmodern_person) wrote in dombulgakova,
Записки несовременного человека
unmodern_person
dombulgakova

«…В литературе вся моя жизнь»

Оригинал взят у unmodern_person в «…В литературе вся моя жизнь»
Булгаков
  Известно, что политика – это искусство возможного. «А объем моей власти ограничен, ограничен, ограничен, как все на свете!» – кричал всесильный римский вельможа Понтий Пилат нищему бродяге Иешуа Га-Ноцри. Эту важную сцену романа «Мастер и Маргарита» Михаил Афанасьевич Булгаков написал в конце жизни и в последней редакции опасные слова вычеркнул. Но секрет бесчеловечного механизма тоталитарной власти он познал на собственном опыте в самом начале писательского пути.


     В этот день, 28 марта 1930 года, Михаил Булгаков, доведённый до отчаяния нападками «пролетарских» критиков, обратился с отчаянным письмом к правительству СССР: «Я обращаюсь к гуманности советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя в отечестве, великодушно отпустить на свободу».

---
   «В минуты нездоровья и одиночества предаюсь печальным и завистливым мыслям. Горько раскаиваюсь, что бросил медицину и обрек себя на неверное существование. Но, видит Бог, одна только любовь к литературе была причиной этого. Литература теперь трудное дело. Мне с моими взглядами, волей-неволей выливающимися в произведениях, трудно печататься и жить» (26.X.1923 г.).
   «…В литературе вся моя жизнь. Ни к какой медицине я никогда больше не вернусь… Ничем иным я быть не могу, я могу быть одним – писателем» (6.XI.1923 г.).
---

     Вокруг «Дней Турбиных» завязалась номенклатурная борьба. С первого прочтения в театре пьеса Булгакова встретила скрытое, но отчаянное сопротивление в Наркомпросе, Главреперткоме и ЦК, породила параноическую подозрительность ОГПУ, в судьбу ее сразу вмешались могучие силы.

     Органы секретных служб продолжали настойчиво проявлять свой интерес к личности Булгакова. 22 сентября и 18 ноября 1926 г. писатель вызывался в ОГПУ на допросы. Там он, в частности, показал: «На крестьянские темы я писать не могу потому, что деревню не люблю. Она представляется мне гораздо более кулацкой, чем это принято думать. Из рабочего быта мне писать трудно. Я быт рабочих представляю себе хотя и гораздо лучше, нежели крестьянский, но все-таки знаю его не очень хорошо. Да и интересуюсь я им мало и вот по какой причине: я занят.
     Я очень интересуюсь бытом интеллигенции русской, люблю ее, считаю хотя и слабым, но очень важным слоем в стране. Судьбы ее мне близки, переживания дороги. Значит, я могу писать только из жизни интеллигенции в советской стране. Но склад моего ума сатирический. Из-под пера выходят вещи, которые, порою, по-видимому, остро задевают общественно-коммунистические круги. Я всегда пишу по чистой совести и так, как вижу. Отрицательные явления жизни в советской стране привлекают мое пристальное внимание, потому что в них я инстинктивно вижу большую пищу для себя (я – сатирик)». Приблизительно так он писал в «Письме Правительству СССР» через четыре года.

     Власть ощутила в булгаковском тексте скрытую угрозу, тайное влияние на театр, литературу и, главное, на зрителя, вдруг повалившего во МХАТ с рабочих окраин. Всех изумило то, что враги показаны живыми и даже симпатичными людьми. Советские писатели и драматурги спешили уничтожить талантливого и удачливого конкурента.

     Осенью 1929 рождается «Кабала святош». О драматурге Мольере, короле Людовике, который пытается покровительствовать Мольеру, и о всесильной «кабале святош», на самом деле решающей все. Впрочем, по желанию пьесу можно было рассматривать как историческую мелодраму, далекую от современности. В начале 1930 «Кабала святош» запрещена. Теперь это полная катастрофа – в доме ни гроша, жена пробует устроиться на работу, ей отказывают, как только узнают, что она Булгакова.
   28 марта Булгаков пишет письмо «Правительству СССР», фактически – И.В.Сталину. Ответа нет. 14 апреля стреляется В.В. Маяковский; 17 апреля похороны Маяковского становятся массовой стихийной демонстрацией любви к поэту. Назавтра, 18 апреля, Сталин звонит Булгакову. Это был их единственный личный разговор. Булгаков отказался от предложения уехать за границу. Его берут во МХАТ – режиссером; конкретная задача – инсценировка «Мёртвых душ» Гоголя. Но пьесы Булгакова по-прежнему запрещены, проза не публикуется.

     Только в начале 1932 «Дни Турбиных» по распоряжению Сталина восстановлены на сцене МХАТа. Примерно тогда же разрешен «Мольер» («Кабала святош»); во МХАТе начинаются репетиции. В 1934 в Театре Сатиры приступают к постановке комедии «Иван Васильевич», вахтанговцы заключают договор на пьесу «Александр Пушкин». А в марте 1936 происходит новый обвал: после семи премьерных спектаклей «Мольер» запрещен. Театры Сатиры и им. Вахтангова спешно расторгают договора. Булгаков порывает с МХАТом и уходит в Большой театр (оперы и балета) – либреттистом; здесь он правит чужие либретто и пишет четыре собственных (ни по одному из них не была поставлена опера).

     До конца своих дней Булгаков будет известен в России только как драматург, притом автор одной пьесы – «Дни Турбиных».
   (В материале использованы публикации Всеволода Сахарова).


Instagram
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments